Персонаж афраний из романа мастер и маргарита. Сочинение Булгаков М.А

  • 23.06.2020

Глава 25. Как прокуратор пытался спасти Иуду

Тьма, пришедшая соСредиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город.Исчезли висячиемосты,соединяющиехрамсострашнойАнтониевой башней, опустилась снеба бездна изалилакрылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами,базары, караван-сараи, переулки,пруды...ПропалЕршалаим -великий город, как будтоне существовал на свете.Все пожрала тьма, напугавшая все живоев Ершалаиме и его окрестностях. Странную тучупринеслосморя к концудня,четырнадцатогодня весеннегомесяца нисана.

Она уже навалиласьсвоимбрюхом на ЛысыйЧереп, гдепалачи поспешно кололиказнимых,онанавалиласьна храмвЕршалаиме,сползладымными потоками с холма его и залила Нижний Город. Она вливалась в окошки и гнала с кривых улиц людейвдома. Она не спешилаотдавать свою влагуиотдавала только свет. Лишь только дымное черное варево распарывал огонь, из кромешной тьмы взлетала вверх великая глыба храма сосверкающим чешуйчатым покрытием. Но он угасал вомгновение, и храм погружался в темную бездну. Несколько раз онвыскакивализ нееиопятьпроваливался, икаждыйразэтотпровал сопровождался грохотом катастрофы.

Другие трепетные мерцаниявызывалииз бездны противостоящий храмуна западномхолмедворец Ирода Великого,и страшные безглазые золотые статуи взлетали к черному небу,простирая к нему руки. Но опять пряталсянебесный огонь, и тяжелые удары грома загоняли золотых идолов во тьму.

Ливень хлынул неожиданно, и тогда гроза перешлав ураган.В том самом месте,гдеоколополудня,близмраморнойскамьивсаду,беседовалипрокураторипервосвященник,сударом, похожим на пушечный,кактрость переломило кипарис.Вместес водяной пыльюи градом на балкон под колонны неслосорванныерозы,листьямагнолий,маленькиесучья и песок. Ураган терзал сад.

В это время под колоннами находился только один человек, и этот человек был прокуратор.

Теперь онне сидел вкресле, а лежал наложеунизкогонебольшого стола,уставленного яствамиивиномвкувшинах.Другоеложе,пустое, находилось с другой стороны стола. У ног прокуратора простиралась неубранная красная, как быкровавая, лужа и валялись осколки разбитого кувшина. Слуга, перед грозою накрывавший для прокуратора стол,почему-то растерялся под его взглядом,взволновалсяоттого,чточем-тонеугодил,ипрокуратор, рассердившись на него, разбил кувшин о мозаичный пол, проговорив:

Почему в лицо не смотришь, когда подаешь? Разве ты что-нибудь украл?

Черное лицо африканца посерело, в глазах его появился смертельный ужас, он задрожал и едва не разбили второй кувшин, но гнев прокуратора почему-то улетелтакже быстро, каки прилетел.Африканецкинулся былоподбирать осколкии затирать лужу, но прокуратормахнул емурукою, ираб убежал. А лужа осталась.

Теперь африканец во время урагана притаился возлениши, где помещалась статуябелойнагойженщинысосклоненнойголовой, боясьпоказаться не вовремяна глаза и в то же времяопасаясьи пропустить момент,когда его может позвать прокуратор.

Лежащий на ложе в грозовом полумраке прокуратор сам наливал себе вино в чашу, пил долгими глотками, повременам притрагивался кхлебу, крошил его, глотал маленькими кусочками, время от времени высасывал устрицы, жевал лимон и пил опять.

Если бы не рев воды, если бы не удары грома, которые, казалось, грозили расплющитькрышудворца, если быне стук града,молотившего поступеням балкона,можнобылобырасслышать,чтопрокураторчто-то бормочет, разговариваясамссобой.Иесли бы нестойкое трепетание небесного огня превратилосьбы в постоянныйсвет,наблюдательмогбы видеть, чтолицо прокуратора с воспаленнымипоследними бессонницами и вином глазами выражает нетерпение, что прокуратор нетолько глядит на две белыерозы, утонувшие в красной луже, но постоянно поворачивает лицо к саду навстречу водяной пыли и песку, что он кого-то ждет, нетерпеливо ждет.

Прошло некотороевремя, и пелена воды перед глазамипрокуратора стала редеть. Как ни был яростен ураган, онослабевал. Сучья большене трещали и непадали. Ударыгрома и блистания становились реже.Над Ершалаимом плыло уженефиолетовоесбелойопушкойпокрывало,аобыкновеннаясерая арьергардная туча. Грозу сносило к мертвому морю.

Теперь уж можно былорасслышать в отдельности и шум дождя, и шум воды, низвергающейся пожелобам ипрямо по ступенямтойлестницы,покоторой прокуратор шел днем для объявления приговорана площади. А наконец зазвучал и заглушенный доселе фонтан. Светлело. В серой пелене, убегавшей навосток, появились синие окна.

Тутиздали,прорываясьсквозь стук ужесовсемслабенького дождика, донеслисьдо слухапрокуратораслабые звуки труб и стрекотание нескольких соткопыт. Услышав это, прокураторшевельнулся, и лицо егооживилось. Ала возвращалась с Лысой Горы,судяпозвуку,она проходилачерез тусамую площадь, где был объявлен приговор.

Наконец услышал прокуратор и долгожданные шаги, и шлепанье но лестнице, ведущей кверхней площадке садаперед самымбалконом. Прокураторвытянул шею, и глаза его заблистали, выражая радость.

Между двух мраморных львов показалась сперва голова в капюшоне, а затем и совершенномокрыйчеловекв облепившем телоплаще. Это былтотсамый человек, что передприговором шептался с прокуратором в затемненной комнате дворца и который во время казни сидел на трехногом табурете, играя прутиком.

Не разбираялуж, человекв капюшоне пересек площадку сада, вступил на мозаичный пол балкона и, подняв руку, сказал высоким приятным голосом:

Прокураторуздравствоватьирадоваться.-Пришедшийговорил по-латыни.

Боги! - воскликнул Пилат, - да ведь на вас нет сухойнитки! Каков ураган?А? Прошу вас немедленно пройти ко мне. Переоденьтесь, сделайтемне одолжение.

Пришедший откинул капюшон, обнаружив совершенно мокрую, с прилипшими ко лбу волосами голову,и, выразив на своембритом лице вежливую улыбку, стал отказываться переодеться, уверяя, что дождик не может ему ничем повредить.

Не хочу слушать, - ответил Пилат и хлопнул в ладоши. Этим он вызвал прячущихся отнегослугивелелимпозаботитьсяопришедшем, а затем немедленноподаватьгорячееблюдо.Длятогочтобывысушитьволосы, переодеться,переобуться и вообщепривести себявпорядок,пришедшему к прокуратору понадобилось очень мало времени, и вскоре он появился на балконе всухихсандалиях,всухомбагряномвоенномплаще исприглаженными волосами.

В это время солнце вернулось в Ершалаим и, преждечем уйти и утонуть в Средиземномморе, посылало прощальные лучи ненавидимому прокуратором городу и золотило ступенибалкона. Фонтансовсеможили распелся вовсюмочь, голуби выбралисьна песок, гулькали, перепрыгиваличерез сломанныесучья, клевали что-то в мокром песке. Красная лужа была затерта, убраны черепки, на столе дымилось мясо.

Яслушаюприказанияпрокуратора,- сказал пришедший,подходя к столу.

Но ничего не услышите,пока не сядете к столу и не выпьете вина, - любезно ответил Пилат и указал на другое ложе.

Пришедший прилег, слуганалил вего чашу густое красноевино. Другой слуга,осторожно наклонясь надплечомПилата, наполнилчашу прокуратора. После этого тот жестом удалилобоих слуг. Покапришедший пил и ел,Пилат, прихлебывая вино, поглядывал прищуренными глазами на своего гостя. Явившийся кПилату человек был среднихлет,с оченьприятнымокруглыми опрятным лицом, с мясистым носом. Волосы егобыли какого-тонеопределенногоцвета. Сейчас,высыхая,они светлели.Национальностьпришельцабыло бытрудно установить. Основное, что определяло еголицо, это было, пожалуй, выражение добродушия,котороенарушали,впрочем,глаза,или, вернее, не глаза,а манерапришедшего глядетьнасобеседника.Обычномаленькиеглазасвои пришелец держал под прикрытыми, немного странноватыми, как будто припухшими, веками.Тогдавщелочках этих глазсветилось незлобноелукавство.Надо полагать,что гостьпрокураторабылсклоненк юмору.Ноповременам, совершенноизгоняяпоблескивающийэтотюмор из щелочек, теперешний гость широко открывалвеки и взглядывална своего собеседника внезапно и в упор, как будто с целью быстроразглядеть какое-то незаметное пятнышко наносу у собеседника.Этопродолжалосьодномгновение,послечеговекиопять опускались, суживалисьщелочки,ив нихначинало светитьсядобродушие и лукавый ум.

Пришедший неотказался и от второйчаши вина, свидимым наслаждением проглотил несколько устриц, отведал вареных овощей, съел кусок мяса.

Насытившись, он похвалил вино:

Превосходная лоза, прокуратор, но это - не "Фалерно"?

- "Цекуба", тридцатилетнее, - любезно отозвался прокуратор.

Гость приложил руку к сердцу, отказался что-либо еще есть, объявил, что сыт. Тогда Пилатнаполнил свою чашу, гость поступил также.Оба обедающие отлили немного винаизсвоихчаш в блюдо с мясом,и прокураторпроизнес громко, поднимая чашу:

Занас,за тебя,кесарь,отец римлян, самый дорогой и лучшийиз людей!

После этого допили вино, и африканцы убралисо стола яства, оставив на нем фрукты и кувшины. Опять-такижестом прокуратор удалил слуг и остался со своим гостем один под колоннадой.

Итак, -заговорил негромко Пилат, - что можете высказать мне о настроении в этом городе?

Онневольнообратил свойвзор туда,где затеррасами сада,внизу, догорали и колоннады, и плоские кровли, позлащаемые последними лучами.

Яполагаю,прокуратор,-ответилгость,-что настроениев Ершалаиме теперь удовлетворительное.

Так что можно ручаться, что беспорядки более не угрожают?

Ручаться можно, - ласково поглядывая на прокуратора, ответил гость, - лишь за одно в мире - за мощь великого кесаря.

Да пошлют ему боги долгуюжизнь, - тотчас же подхватил Пилат, - и всеобщиймир. - Он помолчал ипродолжал: -Такчтовыполагаете, что войска теперь можно увести?

Я полагаю, что когорта молниеносного может уйти, - ответил гостьи прибавил:- Хорошобы было,если бы на прощаниеонапродефилировала по городу.

Оченьхорошая мысль,- одобрил прокуратор, -послезавтрая ее отпущу и сам уеду,и -клянусь вам пиром двенадцати богов, ларами клянусь - я отдал бы многое, чтобы сделать это сегодня.

Прокуратор не любит Ершалаима? - добродушно спросил гость.

Помилосердствуйте, -улыбаясь, воскликнул прокуратор, - нет более безнадежного места на земле. Я не говорю уже о природе! Я бываю болен всякий раз, какмнеприходится сюда приезжать.Ноэтобы ещеполгоря. Ноэти праздники - маги, чародеи,волшебники,этистаи богомольцев... Фанатики, фанатики! Чегостоил один этот мессия, которогоони вдруг сталиожидать в этомгоду! Каждуюминутутолько иждешь,чтопридется бытьсвидетелем неприятнейшего кровопролития.Всевремятасовать войска, читатьдоносы и ябеды, из которых к тому же половина написана на тебясамого!Согласитесь, что это скучно. О, если бы не императорская служба!..

Да, праздники здесь трудные, - согласился гость.

От всей души желаю, чтобы они скорее кончились, - энергично добавил Пилат. -Я получу возможность наконецвернуться в Кесарию. Верите ли, это бредовоесооружение Ирода, -прокуратор махнул рукою вдоль колоннады, так что стало ясно, что он говорит о дворце, - положительносводит меня с ума. Я немогу ночевать в нем. Мирне зналболее странной архитектуры.Да, но вернемся к делам. Прежде всего, этот проклятый Вар-равван вас не тревожит?

Тутгость и послалсвой особенный взгляд в щекупрокуратора.Но тот скучающимиглазамигляделвдаль, брезгливо сморщившисьисозерцая часть города, лежащую у егоног и угасающую в предвечерье. Угас и взгляд гостя, и веки его опустились.

Надодумать, что Вар-равванстал теперь безопасен, как ягненок, - заговорилгость, и морщинки появилисьнакруглом лице.-Емунеудобно бунтовать теперь.

Слишком знаменит? - спросил Пилат, усмехнувшись.

Прокуратор, как всегда, тонко понимает вопрос!

Но, вовсяком случае, - озабоченно заметил прокуратор,и тонкий, длинный палец с черным камнем перстня поднялся вверх, - надо будет...

О, прокуратор может бытьуверен в том, что,пока я в Иудее, Вар не сделает ни шагу без того, чтобы за ним не шли по пятам.

Теперь я спокоен, как, впрочем, и всегда спокоен, когда вы здесь.

Прокуратор слишком добр!

А теперь прошу сообщить мне о казни, - сказал прокуратор.

Что именно интересует прокуратора?

Небылолисосторонытолпыпопытоквыражения возмущения? Это главное, конечно.

Никаких, - ответил гость.

Очень хорошо. Вы сами установили, что смерть пришла?

Прокуратор может быть уверен в этом.

А скажите... напиток им давали перед повешением на столбы?

Да. Но он, - тут гость закрыл глаза, - отказался его выпить.

Кто именно? - спросил Пилат.

Простите, игемон! - воскликнул гость, - я не назвал? Га-Ноцри.

Безумец! - сказалПилат, почему-то гримасничая. Под левым глазом у негозадергалась жилка, - умирать от ожогов солнца!Зачем же отказываться от того, что предлагается по закону? В каких выражениях он отказался?

Он сказал, - опять закрывая глаза, ответил гость, - что благодарит и не винит за то, что у него отняли жизнь.

Кого? - глухо спросил Пилат.

Этого он, игемон, не сказал.

Не пытался ли он проповедовать что-либо в присутствии солдат?

Нет, игемон, он не был многословен на этот раз. Единственное, что он сказал,это,что в числе человеческих пороководним изсамых главныхон считает трусость.

К чему это было сказано? - услышал гость внезапно треснувший голос.

Этого нельзя было понять.Он вообще вел себя странно, как, впрочем,

и всегда.

В чем странность?

Он всевремя пыталсязаглянутьв глаза то одному, то другомуиз окружающих и все время улыбался какой-то растерянной улыбкой.

Больше ничего? - спросил хриплый голос.

Больше ничего.

Прокураторстукнул чашей, наливая себе вина. Осушив ее досамого дна, он заговорил:

Делозаключается вследующем: хотя мы и неможемобнаружить - в данноевремя,покрайнеймере,-каких-либоегопоклонниковили последователей, тем не менее ручаться, что их совсем нет, нельзя.

Гость внимательно слушал, наклонив голову.

И вот, во избежание каких-нибудь сюрпризов, - продолжал прокуратор, - япрошу вас немедленнои без всякого шума убрать с лица земли тела всех трех казненных и похоронить их в тайне и втишине, так, чтобы о нихбольше не было ни слуху ни духу.

Слушаю, игемон,- сказал гость и встал, говоря: - Ввиду сложности и ответственности дела разрешите мне ехать немедленно.

Нет, присядьтееще, -сказалПилат, жестомостанавливаясвоего гостя,-есть ещедвавопроса. Второй-вашигромадныезаслугина труднейшей работевдолжностизаведующего тайной службой припрокураторе Иудеи дают мне приятную возможность доложить об этом в Риме.

Тут лицо гостя порозовело, он встал и поклонился прокуратору, говоря:

Я лишь исполняю свой долг на императорской службе!

Нояхотелбыпросить вас,-продолжалигемон,-если вам предложат перевод отсюда с повышением,отказаться от него и остаться здесь. Мненизачтоне хотелось бырасстатьсясвами.Пустьваснаградят каким-нибудь иным способом.

Я счастлив служить под вашим начальством, игемон.

Мнеэто оченьприятно. Итак, третийвопрос.Касаетсяэтого, как его... Иуды из Кириафа.

Тутгость и послалпрокуратору свой взгляд и тотчас, какполагается, угасил его.

Получит, - тихонько поправил Пилата начальник тайной службы.

А велика ли сумма?

Этого никто не может знать, игемон.

Даже вы? - своим изумлением выражая комплимент, сказал игемон.

Увы,даже я, - спокойноответил гость, -но что он получит эти деньги сегодня вечером, это я знаю. Его сегодня вызывают во дворец Каифы.

Ах, жадныйстарик из Кириафа,- улыбаясь, заметил прокуратор, - ведь он старик?

Прокуратор никогда неошибается, но насейраз ошибся, - любезно ответил гость, - человек из Кириафа - молодой человек.

Скажите! Характеристику его вы можете мне дать? Фанатик?

О нет, прокуратор.

Так. А еще что-нибудь?

Очень красив.

А еще? Имеет, может быть, какую-нибудь страсть?

Труднознатьтакужточновсехвэтомгромадномгороде, прокуратор...

О нет, нет, Афраний! Не преуменьшайте своих заслуг!

Унего есть одна страсть,прокуратор.- Гость сделалкрохотную

паузу. - Страсть к деньгам.

А он чем занимается?

Афраний поднял глаза кверху, подумал и ответил:

Он работает в меняльной лавке у одного из своих родственников.

Ах так, так, так,так.- Тут прокуратор умолк,оглянулся, нет ли когона балконе,и потом сказалтихо: - Так вот в чемдело - я получил сегодня сведения о том, что его зарежут сегодня ночью.

Здесьгостьнетолько метнул свойвзгляднапрокуратора,но даже немного задержал его, а после этого ответил:

Вы, прокуратор, слишком лестно отзывались обомне. По-моему, яне заслуживаю вашего доклада. У меня этих сведений нет.

Вы достойны наивысшей награды, - ответил прокуратор, - но сведения такие имеются.

Осмелюсь спросить, от кого же эти сведения?

Позвольте мне пока этого неговорить, темболее что они случайны, темны инедостоверны. Ноя обязан предвидеть все. Таковамоя должность, а пуще всего я обязан верить своему предчувствию, ибоникогда оно еще меня не обманывало.Сведенияжезаключаются в том, чтокто-тоиз тайныхдрузей Га-Ноцри, возмущенный чудовищнымпредательством этого менялы, сговаривается со своимисообщниками убить его сегодняночью,аденьги,полученныеза предательство,подбросить первосвященнику с запиской:"Возвращаю проклятые деньги!"

Больше своих неожиданных взглядов начальник тайной службы на игемона не бросал и продолжал слушать его, прищурившись, а Пилат продолжал:

Вообразите,приятноли будет первосвященнику впраздничнуюночь получить подобный подарок?

Нетольконеприятно,-улыбнувшись, ответилгость,- но я полагаю, прокуратор, что это вызовет очень большой скандал.

И я сам того же мнения. Вот поэтому я прошу вас заняться этим делом, то есть принять все меры к охране Иуды из Кириафа.

Приказание игемонабудет исполнено, -заговорил Афраний, -но я должен успокоить игемона:замысел злодеев чрезвычайно трудно выполним. Ведь подумать только, -гость,говоря,обернулся ипродолжал:-выследить человека, зарезать,да ещеузнать, сколько получил,да ухитриться вернуть деньги Каифе, и все это в одну ночь? Сегодня?

И тем неменее его зарежут сегодня, - упрямоповторил Пилат, - у меня предчувствие, говорю я вам! Не было случая, чтобы оно меня обмануло, - тут судорога прошла по лицу прокуратора, и он коротко потер руки.

Слушаю, -покорно отозвалсягость, поднялся,выпрямился и вдруг спросил сурово: - Так зарежут, игемон?

Да, - ответил Пилат,- и всянадежда только навашу изумляющую всех исполнительность.

Гость поправил тяжелый пояс под плащом и сказал:

Имею честь, желаю здравствовать и радоваться.

Ах да, - негромковскричалПилат, -я ведь совсем забыл! Ведь я вам должен!..

Гость изумился.

Право, прокуратор, вы мне ничего не должны.

Ну как же нет! При въезде моем в Ершалаим, помните, толпа нищих... я еще хотел швырнуть им деньги, а у меня не было, и я взял у вас.

О прокуратор, это какая-нибудь безделица!

И о безделице надлежит помнить.

Тут Пилат обернулся, поднялплащ,лежащий на кресле сзади него, вынул из-под него кожаныймешоки протянулего гостю.Тот поклонился, принимая его, и спрятал под плащ.

Яжду,- заговорил Пилат, - доклада о погребении, атакже ипо этомуделуИуды из Кириафа сегодня же ночью,слышите,Афраний,сегодня. Конвою будет дан приказ будить меня, лишь только вы появитесь. Я жду вас!

Имею честь, - сказал начальник тайной службы и, повернувшись, пошел с балкона. Слышно было, как онхрустел,проходя по мокрому песку площадки, потом 2001, Библиотека « Вехи »

«… О, прокуратор может быть уверен в том, что, пока я в Иудее, Вар не сделает ни шагу без того, чтобы за ним не шли по пятам …»

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА: Афра́ний (лат. Afranius) - римское родовое имя (лат. Afrania gens). Его носил, в частности, Луций Афраний, консул 60 года до н. э., приближенный и личный приверженец Гнея Помпея Великого, сражавшийся против Юлия Цезаря в Испании и Африке; после битвы при Тапсе (46 до н. э.) он был захвачен в плен, но вскоре убит солдатами Цезаря (без ведома полководца). То же имя, Луций Афраний, носил также римский писатель комедий (родился около 150 года до н. э.), один из известных поэтов-комедиографов того направления, которое, свободно подражая образцам новогреческой комедии, создало национальную комедию в Риме, сюжеты которой брались из народной жизни (жанр лат. fabula togata). Известен также Секст Афраний Бурр (лат. Sextus Afranius Burrus, ? - 62 н. э.) - римский военачальник и государственный деятель, наставник императора Нерона, префект преторианцев во время правления Нерона.

ВЕРСИЯ БУЛГАКОВА: В романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» это имя носит начальник тайной стражи прокуратора Иудеи Понтия Пилата.

Прототипом А. послужил Афраний Бурр, о котором подробно рассказывается в книге французского историка религий Э. Ренана (1823-1892) "Антихрист". Выписки из этой книги сохранились в архиве Булгакова. Ренан писал о "благородном" Афраний Бурре, занимавшем пост префекта претория в Риме (это должностное лицо исполняло, в числе прочих, и полицейские функции) и умершем в 62 г. Он, по словам историка, "должен был искупить смертью, полной печали, свое преступное желание сделать доброе дело, считаясь в то же время со злом".

Будучи тюремщиком апостола Павла, Афраний обращался с ним гуманно, хотя, как пишет Ренан, ранее "у Павла не было с ним никаких непосредственных отношений. Однако, возможно, что человеческое обращение с апостолом обусловливалось благодетельным влиянием, которое распространял вокруг себя этот справедливый и добродетельный человек". Под "смертью, полной печали", здесь имелось в виду сообщение в "Анналах" знаменитого римского историка Тацита о широко распространенном в народе мнении, что Афраний был отравлен по приказу императора Нерона (37-68).

А. и Понтий Пилат также пытаются сделать доброе дело, не порывая со злом. Пилат стремится помиловать Иешуа Га-Ноцри, но, опасаясь доноса, утверждает смертный приговор. А. по долгу службы руководит казнью, но потом по завуалированному приказу прокуратора убивает доносчика Иуду из Кириафа. А. и Понтий Пилат своеобразно восприняли проповедь Га-Ноцри о том, что, все люди добрые, ибо первое, что они делают после смерти Иешуа, так это убивают Иуду, совершая с точки зрения проповедника безусловное зло.

У Ренана в "Антихристе" упоминается должность префекта полиции Иудеи - на этот пост римский полководец и будущий император Тит (39-81) во время Иудейской войны 67-70 гг. назначил одного из своих иудейских сторонников Тиверия Александра. А. фактически является начальником полиции Иудеи, названной в романе тайной стражей.

Афраний в романе "Мастер и Маргарита": образ и характеристика

Афраний - начальник тайной службы при прокураторе Иудеи:
"...есть еще два вопроса. Второй – ваши громадные заслуги на труднейшей работе в должности заведующего тайной службой при прокураторе Иудеи дают мне приятную возможность доложить об этом в Риме..."
"...тихонько поправил Пилата начальник тайной службы..."
"...К вам начальник тайной стражи, – спокойно сообщил Марк..."

Афраний следит за порядком в Иудее. Он - надежный помощник Понтия Пилата :
"...О, прокуратор может быть уверен в том, что, пока я в Иудее, Вар не сделает ни шагу без того, чтобы за ним не шли по пятам..."

Внешность Афрания:
"...Теперь на лошадь вскочил человек в военной хламиде и с коротким мечом на бедре. Он тронул поводья, и горячая кавалерийская лошадь пошла рысью, потряхивая всадника..."
"...вскоре он появился на балконе в сухих сандалиях, в сухом багряном военном плаще и с приглаженными волосами..."
"...Явившийся к Пилату человек был средних лет, с очень приятным округлым и опрятным лицом, с мясистым носом. Волосы его были какого то неопределенного цвета. Сейчас, высыхая, они светлели. Национальность пришельца было бы трудно установить..."
"...выразив на своем бритом лице вежливую улыбку..."
"...потом послышался стук его сапог по мрамору меж львов. Потом срезало его ноги, туловище, и, наконец, пропал и капюшон..."
"...отбыл с территории дворца верхом и гость прокуратора, переодевшийся в темный поношенный хитон..." (Афраний в переодевается в хитон, чтобы не быть замеченным)

Характер Афрания:
"...Основное, что определяло его лицо, это было, пожалуй, выражение добродушия, которое нарушали, впрочем, глаза, или, вернее, не глаза, а манера пришедшего глядеть на собеседника. Обычно маленькие глаза свои пришелец держал под прикрытыми, немного странноватыми, как будто припухшими, веками. Тогда в щелочках этих глаз светилось незлобное лукавство. Надо полагать, что гость прокуратора был склонен к юмору. Но по временам, совершенно изгоняя поблескивающий этот юмор из щелочек, теперешний гость широко открывал веки и взглядывал на своего собеседника внезапно и в упор, как будто с целью быстро разглядеть какое-то незаметное пятнышко на носу у собеседника. Это продолжалось одно мгновение, после чего веки опять опускались, суживались щелочки, и в них начинало светиться добродушие и лукавый ум..."

Афраний на вид ласковый и добродушный человек:
"...Ручаться можно, – ласково поглядывая на прокуратора, ответил гость, – лишь за одно в мире – за мощь великого кесаря..."
"...Прокуратор не любит Ершалаима? – добродушно спросил гость..."

Афраний - скромный человек. Он исполняет свою работу, не ожидая похвалы:
"...Я лишь исполняю свой долг на императорской службе!.."
"...О нет, нет, Афраний! Не преуменьшайте своих заслуг!.."
... Вы, прокуратор, слишком лестно отзывались обо мне. По‑моему, я не заслуживаю вашего доклада..."
"...Вы достойны наивысшей награды, – ответил прокуратор..."

Афраний - исполнительный человек:
"...Да, – ответил Пилат, – и вся надежда только на вашу изумляющую всех исполнительность..."

Афраний хорошо знает город Ершалаим, в котором происходит действие романа:
"...Хорошо знавший город гость легко разыскал ту улицу, которая ему была нужна..."

Афраний - осторожный человек. Он следит, чтобы его разговоры никто не подслушивал:
"...Прежде чем начать говорить, Афраний, по своему обыкновению, огляделся и ушел в тень и, убедившись, что, кроме Банги, лишних на балконе нет, тихо сказал..."

Афраний служит много лет в тайной полиции. У него большой опыт службы:
"...Я, прокуратор, пятнадцать лет на работе в Иудее. Я начал службу при Валерии Грате..."
"...Мне приходилось видеть убитых, прокуратор, на своем веку!.."

Афраний - знаток своего дела:
"...Считаю вас одним из выдающихся знатоков своего дела. Я не знаю, впрочем, как обстоит дело в Риме, но в колониях равного вам нет. Объясните, почему?.."

Понтий Пилат в завуалированной форме просит Афрания избавиться от Иуды . Афраний исполняет поручение:
"...Я жду, – заговорил Пилат, – доклада о погребении, а также и по этому делу Иуды из Кириафа сегодня же ночью, слышите, Афраний, сегодня..."
"...Прошу отдать меня под суд, прокуратор. Вы оказались правы. Я не сумел уберечь Иуду из Кириафа, его зарезали. Прошу суд и отставку..."

Понтий Пилат ценит работу Афрания. В знак благодарности он дарит Афранию перстень:
"...Благодарю вас за все, что сделано по этому делу. Прошу вас завтра прислать ко мне Толмая, объявив ему заранее, что я доволен им, а вас, Афраний, – тут прокуратор вынул из кармана пояса, лежавшего на столе, перстень и подал его начальнику тайной службы, – прошу принять это на память..."

Афраний говорит по латыни, как Понтий Пилат и другие герои ершалаимских глав:
"...Прокуратору здравствовать и радоваться. – Пришедший говорил по латыни..."

Это был цитатный образ и характеристика Афрания в романе "Мастер и Маргарита" Булгакова, описание внешности и характера героя в цитатах.

© сайт



Одной из проблем, которую поднимает в романе «Мастер и Маргарита» М.А. Булгаков, является проблема взаимоотношения власти и общества, во главе которого эта власть стоит. Что делает государство тоталитарным, а человека в нем несвободным? Жестокий правитель, утверждающий своей властью бесчеловечные законы? Писатель считает, что виноваты сами люди, если они безнравственны, трусливы, одержимы корыстью, властолюбием.

Действия прокуратора Иудеи Понтия Пилата и его окружения убеждают читателя в этом. После заявления бродячего философа Иешуа ГаНоцри, что «всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти», Пилат потрясен и испуган: «На свете не было, нет и не будет никогда более великой и прекрасной для людей власти, чем власть Тиверия!» Он не может поверить, что кто-то покушается на незыблемость этой власти, боится, что его могут уличить в пособничестве Иешуа, и быстрее утверждает смертный приговор. После содеянного Понтий Пилат мучается, он понимает, что прав Иешуа, говоривший о скудости его жизни, он понимает, что одинок, не верит людям, боится предательства. Он раб кесаря, свой должности и карьеры. Преступить это рабство свыше его сил, поэтому, ожидая главу тайной службы Афрания, чтобы узнать, как прошла казнь, и отдать несколько распоряжений, великий прокуратор находится в раздраженном состоянии духа. День и ночь после казни Пилата преследует обвинение в трусости. Он, понимая, что это один из самых страшных человеческих пороков, хочет успокоить проснувшуюся совесть, искупить вину перед невинным Иешуа и задумывает лишить жизни Иуду из Кириафа, предавшего бродячего философа.

Пришедший Афраний с полуслова понимает своего господина. Этот человек неглуп, наделен «лукавым умом», «наклонен к юмору». Но настораживает его «особенный взгляд» «внезапно и в упор», то, как «ласково «поглядывает он на прокуратора». Он как будто желает прочитать его мысли. Мощь великого кесаря « - единственно, за что он ручается». Понтий Пилат знает, что своим положением Афраний очень дорожит, ему нравится властвовать над людьми, и ради карьеры он готов на любую подлость. Если надо будет, он предаст и самого Пилата. Потому прокуратор предусмотрителен с Афранием, отмечает его «громадные заслуги на труднейшей работе в должности заведующего тайной службой» и обещает доложить о них в Риме. Когда речь заходит об Иуде, гость посылает прокуратору свой взгляд и тотчас, «как полагается», угасает его. Он желает угадать мысли своего господина. Услышав от Пилата, что Иуду зарежут ночью, а деньги, полученные за предательство, подбросят первосвященнику с запиской: «Возвращаю проклятые деньги!», он понимает замысел прокуратора. Если бы заговор родился не в стенах дворца, Афраний о нем непременно бы знал. Понтий Пилат приказывает предотвратить это убийство. Афраний «больше своих неожиданных взглядов на игемона не бросал», а только «покорно» сказал: «Слушаю». И уточнил «сурово»: «Так зарежут, игемон?» Получив утвердительный ответ, принял, правда, с наигранным изумлением кожаный мешок с деньгами от прокуратора.

Убийство не предотвращено, как мы и думали, более того, Иуду убил сам Понтий Пилат, но обрести свободу у него не хватает душевных сил, он продолжает бояться, поэтому заручается у Афрания, что по городу поползут слухи о самоубийстве Иуды.

Почему же глава называется «Как прокуратор пытался спасти Иуду из Кириафа»? В этом названии, безусловно, иносказание. Разве публично мог великий прокуратор наказать того, кто донес на Иешуа, который высказывался против власти? Тогда бы Пилат сам потерял эту власть, лишился бы покровительства римского императора. Разве мог Афраний перечить своему повелителю? Нет, иначе не будет власти, денег. Герои вправе сами сделать выбор: либо воспротивиться безнравственным законам, которые делают человека несвободным, лживым, трусливым, либо принять их. Они выбирают последнее. Их выбор - это вызов М.А. Булгакова всем тем, кто ропщет на несправедливость властителей, духовную зависимость от них. Человек всегда имеет выбор, но быть честным, добрым, свободным труднее.

Афраний управляет является руководителем тайной полиции в Ершалаиме. Если говорить нынешним языком, то он представляет собой нечто наподобие майора ФСБ или какого-то похожего служителя силовых структур.

Нужно сказать, Булгаков пишет этот образ довольно положительным и чуть ли не воспевает различные достойные качества этого ершалаимского «чекиста». Как говорят некоторые исследователи, Булгаков специально изобразил таким представителя тайной полиции, чтобы угодить власти. Таким образом, автор хотел получить некие цензурные поблажки, а также, возможно, заручиться поддержкой представителей соответствующей профессии своего времени и благодаря этому продвинуть свой роман.

Эта версия выглядит вполне логичной, но также следует отметить и высокую точность описания ближайшего подчиненного иудейского прокуратора. Ведь в подобной профессии стандартно работает определенный тип людей, для такой работы нужно обладать соответствующим типом личности и Булгаков просто описывает такой тип.

Начальник тайной стражи добрый и отважный, он отлично знает город и понимает своего начальника с полуслова. При этом Афраний – жесткий человек, чья справедливость порой граничит с садизмом. Он скромный и приятный, не хочет похвалы за собственную работу и довольно искренне служит собственной стране и власти.

В какой-то степени Афраний является противоположностью Иешуа, который олицетворяет собой (если говорить политическим языком) анархизм. Афраний в свою очередь – империализм и тоталитаризм, он уверен в актуальности иерархической власти, в чувстве ответственности и справедливости. Иешуа в свою очередь проповедует переход человечества к отсутствию всякой власти, ко временам, когда угнетение личности не потребуется, когда профессии подобные работе Афрания будут не нужны.

Наверное, начальник тайной полиции понимает этот факт, равно как любой государственный деятель может понять к чему приводят свободолюбивые речи проповедников. Как ни странно, именно Афраний фактически обеспечивает отмщение Иешуа, так как исполняет завуалированный приказ Пилата по устранению Иуды. Таким образом, Афраний поддерживает справедливость в себе и мире.

Хотя Булгаков много страдал от работы представителей силовых структур, он пишет такого героя довольно приятным. Однако и Воланд в его изображении выглядит приятно, но не перестает от этого быть Воландом.

Сочинение на тему Афраний

Если Афраний и герой второго плана, то такой, без которого герою первого плана было бы совершенно невозможно. Когда Понтий Пилат в разговоре с Левием Матвеем заявляет, что он убил Иуду, ведь он же исключительно уверен в исполнительности начальника тайной стражи.

Итак, каким же предстаёт перед читателем на редкость исполнительный, умный и верный начальник тайной стражи Афраний?

Михаил Афанасьевич Булгаков очень хорошо вырисовывает каждый штрих в образе Афрония, заставляя читателя обратить на это внимание. Увидеть его. Почувствовать, как его круглое лицо расплывается в улыбке. Как из-под ресниц его глаза изучают каждого, кто попал в поле его зрения. Как его мокрые волосы, постепенно высыхая, приобретают свой цвет и делают его лицо ещё приятнее.

Человек с добродушным лицом и пронзающими глазами. В этих глазах сосредоточено всё его умение определять людей. Его исполнительность. Его расторопность. Афроний к тому же довольно умён. Вместо того, чтобы кичиться своими достоинствами, он крайне скромен и деликатен.

Выбритое круглое лицо его располагает к себе людей. Даже горячая, привыкшая к военным походам, лошадь под ним необычайно покладиста и послушна. Афраний носит военную хламиду и короткий боевой меч. Но почему же он вызывает ощущение спокойствия и умиротворения? Неужели это просто его улыбка действует таким странным образом?

По долгу службы Афраний руководит казнью Иешуа и приговорённых к распятию разбойников. Вершит не то правосудие, не то зло. Потом, исключительно понимая, чего от него требует прокуратор, убивает предателя Иуду, исполняя каждый пункт приказа Понтия, которого тот, конечно, не давал. Он является абсолютным злом, желая сотворить добро.

Афраний как будто весь состоит из этого противоречия, удивительно совмещая в себе совершенно несовместимые вещи. Как будто доказывая, что в этом и состоит жизнь. Понтий вершит свой суд. Афраний исполняет приговор и разделяет чувства Понтия. Понимает своего командира по долгу службы.

Получая перстень из рук прокуратора, Афроний просто продолжает оставаться верным, исполнительным начальником тайной стражи. И всё понимающим человеком с невероятно добродушным лицом.

Несколько интересных сочинений

  • Критик Латунский в романе Мастер и Маргарита Булгакова сочинение

    Критик О. Латунский (М. А. Булгаков не называет его имени, лишь первую букву)– второстепенный персонаж романа, современный представитель литературной и художественной Москвы

  • История создания романа Преступление и наказание Достоевского

    На протяжении шести лет Ф. М. Достоевский разрабатывал концепцию романа «Преступление и наказание», как раз во время своей каторги. Именно поэтому первой мыслью было написать о мытарствах Раскольникова.

  • Трагедия совести в драме Гроза Островского сочинение

    В своем произведении Островский описал купеческую семью, в которой дочь Екатерина росла в достатке. Родители разрешали Екатерине делать самостоятельный выбор, и она в праве была делать

  • Сочинение по картине Васнецова Баян (описание)

    Великий русский художник В.М. Васнецов, всегда вдохновлялся былинными и сказочными сюжетами, которыми изобилует славянская мифология, и полотно «Баян» одно из таких творений.

  • Нас часто запитують Що таке щастя? або Чи щасливий ти?. Ці питання змушують задуматися над тим, що дійсно є щастя. В сучасному світі люди змінили свої пріоритети й для них важливими є матеріальні цінності. Хтось радіє новенькому телефону

Или Воланд присутствует на балконе у Пилата в виде Афрания, начальника тайной службы?

Эта версия, кажется, впервые обозначилась в фильме Анджея Вайды, где Воланда и Афрания играл - впрочем, весьма неубедительно - один актер, а действие происходило в современной Варшаве. Потом версия была повторена в сочинении Б. Гаспарова и столь же неубедительно подкреплена рассуждениями о параллелях всего со всем в мотивных структурах романа «Мастер и Маргарита»[. А потом появился поэт Евгений Австрих, мы встретились у друзей в Иерусалиме, и он сказал решительно: «Воланд и Афраний - одно лицо!» - «Опять гаспаровские параллели? - затосковала я. - Я уже слышала». - «Нет», - сказал Австрих и, неодобрительно высказавшись о параллелях Гаспарова, предложил перечесть сцену убийства Иуды: «Там же Афраний одет, как Воланд».

Тут, надо сказать, что-то произошло. То ли Евгений закричал: «Что случилось?», то ли даже стал трясти меня за плечо. На самом деле ничего не случилось. Просто я отключилась и мысленно стала просматривать булгаковские тетради, которые тогда помнила еще очень хорошо.

Вот, после убийства Иуды (окончательный текст, пятая редакция романа): «Теперь на лошадь вскочил человек в военной хламиде и с коротким мечом на бедре».

А вот и Воланд в его торжественном выходе на балу: «Тогда произошла метаморфоза. Исчезла заплатанная рубаха и стоптанные туфли. Воланд оказался в какой-то черной хламиде со стальной шпагой на бедре».

А что было в предшествующей тетради (в четвертой редакции)? «И тогда произошла метаморфоза. Фрак Воланда исчез. Воланд оказался не то в черном плаще, не то в сутане». И шпаги здесь не было. До метаморфозы: «Воланд был во фраке и двигался чуть прихрамывая и опираясь на трость».

После убийства Иуды: «Теперь на лошадь вскочил человек в хламиде, с коротким мечом».

Тут очень важно восстановить порядок возникновения строк - под пером Булгакова и далее, под его диктовку. И мы увидим, что сначала, в редакции четвертой, возникает описание Воланда на балу: на нем сутана, и он опирается на трость. Потом пишется текст об убийстве Иуды: на лошадь вскакивает «человек в хламиде, с коротким мечом».

Далее диктуется редакция пятая, бал, на котором происходит метаморфоза и на Воланде вместо заплатанной рубахи (здесь уже рубаха, а не фрак), оказывается «черная хламида» и «стальная шпага на бедре». Еще через несколько дней диктуется глава об убийстве Иуды и описание Афрания «в военной хламиде и с коротким мечом на бедре»...

Совпадения легкие - как доказательство они не пройдут, хотя в поэтическом слухе Евгению Австриху не откажешь... Но тут, оттесняя историю с хламидой и мечом на бедре, в моем мозгу тревожной лампочкой вспыхивают неизвестные Австриху строки из четвертой редакции романа. Здесь Воланд просматривал рукопись мастера:

«- Ну, теперь все ясно, - сказал Воланд и постучал длинным пальцем с черным камнем на нем по рукописи».

В окончательном тексте этого камня на пальце Воланда не будет - он появится в другом месте, в диалоге Пилата с Афранием: «- Но, во всяком случае, - озабоченно заметил прокуратор, и тонкий, длинный палец с черным камнем перстня поднялся вверх...»

И в третий раз возникает загадочный перстень, по-видимому, этот самый:

«Благодарю вас за все, что сделано по этому делу», - благодарит Пилат Афрания за достойное погребение Иешуа, но главным образом, конечно, за убийство Иуды. «...Тут прокуратор вынул из кармана пояса, лежащего на столе, перстень и подал его начальнику тайной службы, - прошу принять это на память».

Драгоценный перстень, подаренный Пилатом Афранию, носит Воланд... Не потому ли, что Воланд (в личине Афрания!) его и получил - за убийство Иуды?

У «человека в капюшоне» в этом убийстве двое подручных. Один из них не описан. Другой помечен так: «мужская коренастая фигура». А в одной из ранних редакций романа, точнее, в редакции второй, в главе «Ночь», была выразительная строка: «А Иуду я собственноручно зарезал в Гефсиманском саду, - прогнусил Азазелло».

Коренастая фигура?.. Азазелло?.. В последней редакции романа именно Азазелло повторяет ритуал. Правда, Майгеля он убивает не ножом, а выстрелом из пистолета. Другая эпоха - другое оружие...